Судите самих себя!

Но старое лучше в некоторых вещах: старые песни, старые фильмы И лучше всего, старые друзья!

Теперь, когда вы можете себе позволить дорогие ювелирные украшения, их  некуда носить. 

Бан прилетает мгновенно и почти всегда коммент, над которым вы морщили мозг, останется никому неизвестным.


— Нет ничего плохого в том, чтобы получать то, что тебе нужно.
— Не удивительно, что тв это говоришь. Это твой манифест.
— Это мог бы быть всеобщий манифест, если бы людям хватало честности признать это.



— А что было бы «практично», Теодор? Жениться? Уехать в пригород? И стать домолюбивой чадорастящей имитацией гетеросексуала? Для чего?! Чтобы я стал одной из мертвых душ: ходил на рынок, отвозил детей в школу, устраивал барбекю на заднем дворе? Это их смотреть, не моя. Я голубой! И к любому, кто чувствует жалость или обиду, я скажу: судите самих себя!



— Послушай меня: мы голубые. Нам не нужен брак, нам не нужно одобрение гомофобных политиков и священников-***астов. Мы трахаемся с кем захотим, когда захотим — это наше богом данное право!
— Но у нас есть и богом данное право иметь все тоже самое, что есть у натуралов! Потому что мы во всем такие же люди, как и они…


— Я собирался послать тебе открытку.
— … но на почте была забастовка.
— Я хотел тебе позвонить.
— … но твой сотовый сдох, а у тебя не было к нему зарядки.
— Как ты догадался?!
— Тебе не нужно придумывать оправдания, раз уж ты получил то, что хотел по своему замыслу.


— Куда бы я ни посмотрел, повсюду сталкиваюсь с неизбежным фактом того, что человек смертен.
— Смерть и правда могут загрузить сильнее всего.
— Я не только про Вика… Бен и Хантер. Знаешь, это страшно произнести, даже думать об этом не хочу, но они могут умереть так же, как он… и я буду тем, кто соберет их вещи и выключит свет…
— То, что у них ВИЧ, ещё не значит, что они уйдут первыми. Чёрт, это можешь быть и ты: выйдешь на улицу, и тебя собьёт марседес компрессор, куда более стильный, чем автобус.
— Спасибо.
— … пойдёшь на почту купить марку, и тебя пристрелит раздражённый почтовый служитель. Если ты не заметил, наши дни — они все раздражённые.
— Просто… просто меня пугает мысль, что я останусь один.
— Такими мы все приходим, такими мы все уходим.
— Да, но до тех пор я предпочел бы иметь хотя бы иллюзию, что кто-нибудь будет рядом, пусть и временно…
— Верь во что хочешь, но чем меньше у тебя будет того, за что ты держишься, тем легче с этим расстаться.


— Что если он ввяжется в драку? Что если он пострадает?
— Тогда он по крайней мере будет знать, что постоял за себя, что дрался и не убежал.


— Я струсил… Я должен был сделать что-нибудь, но не сделал!
— Ты хочешь свести счеты? Я скажу тебе, как свести счеты: будь настолько ***нно успешным, насколько сможешь. Собери свою злость и вложи в свою работу, используй ее. Пусть у тебя будет больше денег, больше власти, больше секса, чем у любого несчастного гетеросексуального мудака, потому что поверь мне — ничто не бесит натуралов больше, чем успешный педик.


Хорошая новость в том, что когда ты достигаешь дна — ниже уже опускаться некуда, так что остаётся только один путь и это путь — наверх.


— Знаешь, ты ужасно влияешь на людей!
— Стараюсь изо всех сил.


— Ты мне нужен…
— Нет, это ты так думаешь, потому что тебя научили так думать: «мы все нуждаемся друг в друге». Дерьмо это все! Ты самый единственный, кто тебе нужен. Ты — единственный, кто у тебя есть.


Смерть очень возбуждает.


— Не хочу я быть святым! Я хочу быть безжалостным бессердечным козлом, который трахает всех, кого захочет, без малейших угрызений совести!
— Извини, но это место уже занято.


— У Майкла есть Бен, у тебя есть Джастин, даже у Эммета есть Джордж! Господи боже, почему у всех, кроме меня, есть кто-то?..
— Причина того, что у тебя нет бойфренда, в том, что ты не хочешь его иметь.
— Не хочу?
— Если бы он был, это бы поставило под сомнение твое прочно укоренившееся мнение о самом себе как о бесполезном мешке дерьма, который никому не нужен. Поэтому ты интересуешься теми парнями, которые, как ты заранее знаешь, тебя отвергнут, а потом стоишь и ноешь, как старшеклассница. Хотя в действительности ты получил именно то, чего и хотел — то есть ничего.


Какой «чудесный» мир! Надо быть психом или эгоистичным куском дерьма, чтобы захотеть родить ребенка в нем.

— Если вы отнесётесь к этим плакатам всерьёз — вас зажарят живьём. Лучший способ отреагировать на это — посмеяться над самим собой. Громче, чем остальные.

— Мама права, ты ни о ком не заботишься кроме себя!

— Ну, если не я, то кто?

— Меня пугает мысль, что я останусь совсем один.
— Такими мы все приходим, такими мы все и уходим.

Чтобы кто-нибудь что-нибудь захотел, надо убедить его, что кто-то хочет эту вещь больше.

— Что ты делаешь?
— Я убиваю тебя добротой. Доказано, что это высокоэффективная техника для достижения своих целей.

— Сколько тебе лет ?
— 20… 19… 18…
— Ты что, ракету запускаешь?
— 17.

— Это только начало, подумай о себе в будущем, сколько тебя ждет прекрасного, чего ты еще можешь достичь, добиться.
— Это из рекламного ролика нижнего белья. Я сам написал эту строчку.
— Оу… Хорошо, значит, я лишь преклоняюсь перед мастером.

— … и вот я задумался…
— Это всегда опасный признак.

— Эта хрень уже закончилась…
— Вот и хорошо. Еще немного, и ты, наверное, сняла бы лифчик и запела бы «Белого Кролика».
— (смеется) О, Господи, я обожаю Airplane! Жить не могу без Грейси Слик… Теперь у нас Бритни Спирс. Скажи, что это мир не катится в дерьмо.
— Этот мир катится в дерьмо.

What about us? We don't have any beeps or wires with little white dots telling us we're alive, so how do we know? I guess we just take each other's word.

А как насчёт нас? У нас нет датчиков и проводов, и белых точек на мониторе, чтобы показать, что мы живы, так откуда мы вообще об этом знаем? Приходится верить друг другу на слово.

*Майкл прикуривает сигару*
— Если это хоть как-то демонстрирует твою технику, то я удивляюсь, почему у тебя всё ещё есть бойфрэнд.

— Работаешь так поздно?
— Одно из преимуществ партнерства: даешь людям что-нибудь сделать, а они это ***ывают, и тебе приходится делать это самому.

— Мы стараемся, чтобы родители Линдси чувствовали себя как дома.
— Вам надо было гробы напрокат взять.

— Кто, ***ь, мог украсть соковыжималку от Филиппа Старка?
— Замученный жаждой вор с хорошим вкусом?

— Ты когда-нибудь ходил на настоящее свидание?
— Ага. Кончилось тем, что я трахнул официанта.

— Помнишь тот уикэнд, когда самолет Джон-Джона разбился?
— Его все время показывали на пляже. Без рубашки. Я даже не знал, дрочить или плакать

— Что это с ним?
— Мы не разговариваем.
— Творческие разногласия?
— На самом деле у нас полное согласие — он считает, что я засранец, а считаю, что он.

Лучше подари ему камасутру и затрахай его досмерти.

— Я просто зря теряю время и деньги.
— Хватит продавать себя. Ты же знаешь, ты не шампунь.

— Ну как вам?

— Ну-у, ты молодец.
— Классная рубашка.
— Ты знаешь, ты великолепен.
— Жутко смотреть.
— Да, ну хоть кто-то честен… 

Стоит ли жить, если боишься рисковать?

— Ты лучше сдай машину на перекраску, прежде чем доедешь до офиса.
— Я не буду её перекрашивать, она мне так нравится.
— Ты с ума сошёл!
— Нет, это они сумашедшие. И вот что я скажу — *** их всех. Пусть хоть неоновую надпись в небе сделают «педик»!

Как же мужчины-геи одержимы молодостью и красотой! Целая субкультура убеждена, что счастьезаключается в отсутствии складок на боках. Как жалко. Как трагично. Как прибыльно..

— Вот назови мне хоть одну вескую причину, почему голубой в здравом уме может захотеть привести ребенка в этот мир.
— Погоди минутку… Стой! Чтобы позлить натуралов!

Давайте жить решением, а не проблемами.

— Я приготовил только на двоих.
— И кто из вас ко мне присоединится?

— И что это за странные голоса я слышу? Ты собираешься стать чревовещателем?
— Это единственный способ услышать то, что хочешь…

И ты обернулся… и улыбнулся… и тогда я понял, почему Дэбби зовет тебя Солнышком.

— Это был твой отец, Брайан! Он заслужил уважение, хотя бы после смерти.
— Чушь собачья. Если ты не заслуживал уважения при жизни, ты не заслуживаешь его и после смерти.

— Уйти в сиянии славы, как Кобейн… Джеймс Дин… Хенрикс… Они все легенды. Они всегда будут молодыми. Они всегда будут прекрасными…
— … и они всегда будут мертвыми!

— Не будь жалким типом. Ты взял на себя обязательство, теперь ты его выполнишь.
— Много ты знаешь об обязательствах.
— Вот потому я их и не имею.

— Ты один?

— Один из этих редких, неожиданных моментов. Вот и прощай… этот момент.

— Это Телониус?
— Это… запеканка из макарон с тунцом?
— Точно!
— Не хочу. Запеканка с тунцом означает, что мы сейчас накуримся, и у нас будет очень глубокомысленная беседа. К несчастью, я только что прикончил мой последний косяк.
— Ну, к счастью… Я принесла один с собой.

— А это что?
— Пакет от бургера…
— Вы ели в моей машине?
— Мы торопились домой! Не хотели останавливаться.
— И потому превратили мою машину в мусорное ведро. Господи. Знаешь, совсем как в тот раз в седьмом классе, когда я тебе одолжил мой новенький десятискоростной велик. Когда ты привёл его обратно, переднее крыло было всмятку, сиденье порвано…
— Меня автобус сбил!..

— Знаешь… Ты здорово напугал меня, Брайан. Я думала – ну вот, в этот раз ты наконец зашел слишком далеко. Продал свою душу за деньги и власть. Я знаю, как много эти вещи для тебя значат. Но каждый раз, когда ты оказываешься на краю пропасти и вот-вот канешь с головой в небытие – ты всегда ухитряешься отступить назад. Почему так?
— Зимние распродажи от Prada?
— Я верю, что это твоя природная доброта. Не смейся… когда я важные вещи говорю.

— Что скажешь, если мы с тобой соберёмся и устроим мозговой штурм?
— Ладно. Наверное, можно попробовать.
— Наконец-то, мальчики, у вас будет что-то общее, кроме меня. Какое облегчение перестать быть для всех центром вселенной.

— Тебя что, папа никогда не учил, как завязывать галстук?
— Нет, он был слишком занят тем, что выгонял меня из дома и пытался избить тебя.
— Ладно, мой тоже меня не учил. Был слишком занят тем, что сожалел о дне, когда я родился

Итак, ты решаешься (кончаешь) или уходишь? Или решаешься (кончаешь), а затем уходишь? Или решаешься (кончаешь) и остаешься?

So are you coming (cummimg) or going? Or coming (cummimg)… and then going? Or coming (cummimg) and then staying?

— Что же случилось с любовью, которая должна была длиться вечно?
— Вечности теперь длятся не так долго как прежде.

Это не ложь, когда тебя заставляют лгать. Если единственная правда, которую они могут принять — это их собственная.

Обвинять планеты в собственной лаже — это лишь повод не брать ответственность на себя.

You are the only one you need, you are the only one you`ve got.

Ты — всё, что тебе нужно, ты — всё, что у тебя есть.

Не женись на ней — тогда она никогда тебя не бросит.

Жертвовать тем, кто ты есть, ради другого или требовать, чтобы кто-то пожертвовал этим ради тебя, — это не любовь.

Основное правило рекламы и вечного проклятья: если ты продал душу дьяволу, авторское право остаётся за ним.

Нет ничего достойного в том, чтобы быть бедным.

Любовь придумали натуралы, чтобы переспать.

Я не верю в любовь, я верю в секс. Это честно и этого вполне достаточно. Ты приходишь и уходишь, получая максимум удовольствия и минимум дерьма. Любовь — это то, что придумали себе натуралы, чтобы переспать и потом, когда это заканчивается, они причиняют боль друг другу, потому что начали все это с вранья. Если тебе это нужно — иди, найди хорошую симпатичную девушку и женись.

— Ужинать будешь?
— Это ужин?
— Это основные элементы здорового питания: соль, насыщенный жир, алкоголь.

— Поганый денёк выдался?
— Как в аду, только дождик.

— У меня все еще эрекция.
— Эрекция? Что это значит?
— Вот что это значит! Я принял таблетку! Восемнадцать часов уже стоит. Что мне делать?
— Ты пробовал подрочить?
— Может лучше холодный душ?
— Может быть напугать его? Бууу!
— Может показать ему то, на что у него опустится сразу?
— Да, покажите ему сиськи!
— Перестань, Брайн.
— Ты хорош, конечно, ты говорил, что два часа. Ну, делать-то мне что?
— Слушай, а попытайся это использовать в понедельник.
— Почему в понедельник?
— Потому что в понедельник поднимается флаг!

— Но у него уже есть бойфренд!
— Да?
— В некотором неопределенном, необщепринятом смысле, да.

— Подумайте: вы на самом деле не хотите, чтобы я пришел, правда? Мне нужно быть под воздействием наркотических препаратов уже только для того, чтобы прийти. Я буду пьян, я буду скучать, не говоря уже о том, что буду выглядеть лучше, чем невеста. Я оскорблю всех лесбиянок, я прерву церемонию танцем на столе, неизбежно перетрахаю всех симпатичных парней: геев, натуралов и неопределившихся. И, наконец, я засну голый, ворча о дешевой выпивке. Вы потеряете достоинство, друзей и последнюю рубашку, расплачиваясь за ущерб. Черт, я вам одолжение делаю, уезжая из города…
— Счастливого пути!

— Я хочу, чтобы у меня были морщины. Я хочу, чтобы у меня были седые волосы. Я хочу, чтобы Гас сделал меня бабушкой. Я хочу стареть вместе с Мелани.
— Хочешь, чтобы меня вырвало прямо здесь? Не хочу я седых волос и морщин. Не хочу быть дедом. И я определённо не хочу стареть вместе с Мелани. Или с кем-то еще.

— Брайан, присмотри за моим сыном.
— Ты что, не видишь, я работаю.
— Но я совершенно не знаю, что с ним делать.
— Запри в камеру хранения и отпраляйся по своим делам…

— А ты знаешь, чем он занимается в твое отсутствие?
— Да.
— И тебя это не беспокоит?
— В его возрасте я трахал все, что шевелится.
— Ты и сейчас это делаешь.

— Моя мать — фригидная сука. Мой отец был запойным пьяницей. Они ненавидели друг друга в браке, и, вероятно, поэтому я сам не желаю или не способен создать длительные, преданные отношения… И то, что я пью, как рыба, употребляю наркотики и имею в большей или меньшей степени беспорядочные половые связи, не особенно помогает. В результате я потерял двух человек, которые значили для меня больше всего в жизни.
— Ну… вот… разве тебе не стало лучше?
— Нет. Но я уверен, что тебе стало.

— У этих людей есть принципы, а когда есть принципы, не нужны оргазмы!
— Принципы появляются, когда оргазмов не бывает.

— Дай мне минуту между раундами, потом можешь приниматься за меня.
— Глава 14 пособия для супер-матери гласит : не бей лежачего засранца, за это у меня отнимут мой нимб.

Брак — это ядерный часовой механизм, обреченный на саморазрушение.

Самая непростительная ложь — это когда говорят: «Я тебе в рот не кончу».

Бог жив, пока мы в него верим.

— Ты трахаешь меня уже три часа…
— Это была твоя идея украсть у Тэда виагру, так что терпи…

Я тебе приснюсь.

Да, я гей, но пока я тебя не трахаю, это не твое собачье дело!

— Почему? Почему я всегда отдаю своё сердце каким-то отбросам?
— Потому что ты ищешь большое чувство на свалке.