Судите самих себя!

Но старое лучше в некоторых вещах: старые песни, старые фильмы И лучше всего, старые друзья!

Теперь, когда вы можете себе позволить дорогие ювелирные украшения, их  некуда носить. 

Бан прилетает мгновенно и почти всегда коммент, над которым вы морщили мозг, останется никому неизвестным.


— Нет ничего плохого в том, чтобы получать то, что тебе нужно.
— Не удивительно, что тв это говоришь. Это твой манифест.
— Это мог бы быть всеобщий манифест, если бы людям хватало честности признать это.



— А что было бы «практично», Теодор? Жениться? Уехать в пригород? И стать домолюбивой чадорастящей имитацией гетеросексуала? Для чего?! Чтобы я стал одной из мертвых душ: ходил на рынок, отвозил детей в школу, устраивал барбекю на заднем дворе? Это их смотреть, не моя. Я голубой! И к любому, кто чувствует жалость или обиду, я скажу: судите самих себя!



— Послушай меня: мы голубые. Нам не нужен брак, нам не нужно одобрение гомофобных политиков и священников-***астов. Мы трахаемся с кем захотим, когда захотим — это наше богом данное право!
— Но у нас есть и богом данное право иметь все тоже самое, что есть у натуралов! Потому что мы во всем такие же люди, как и они…


— Я собирался послать тебе открытку.
— … но на почте была забастовка.
— Я хотел тебе позвонить.
— … но твой сотовый сдох, а у тебя не было к нему зарядки.
— Как ты догадался?!
— Тебе не нужно придумывать оправдания, раз уж ты получил то, что хотел по своему замыслу.


— Куда бы я ни посмотрел, повсюду сталкиваюсь с неизбежным фактом того, что человек смертен.
— Смерть и правда могут загрузить сильнее всего.
— Я не только про Вика… Бен и Хантер. Знаешь, это страшно произнести, даже думать об этом не хочу, но они могут умереть так же, как он… и я буду тем, кто соберет их вещи и выключит свет…
— То, что у них ВИЧ, ещё не значит, что они уйдут первыми. Чёрт, это можешь быть и ты: выйдешь на улицу, и тебя собьёт марседес компрессор, куда более стильный, чем автобус.
— Спасибо.
— … пойдёшь на почту купить марку, и тебя пристрелит раздражённый почтовый служитель. Если ты не заметил, наши дни — они все раздражённые.
— Просто… просто меня пугает мысль, что я останусь один.
— Такими мы все приходим, такими мы все уходим.
— Да, но до тех пор я предпочел бы иметь хотя бы иллюзию, что кто-нибудь будет рядом, пусть и временно…
— Верь во что хочешь, но чем меньше у тебя будет того, за что ты держишься, тем легче с этим расстаться.


— Что если он ввяжется в драку? Что если он пострадает?
— Тогда он по крайней мере будет знать, что постоял за себя, что дрался и не убежал.


— Я струсил… Я должен был сделать что-нибудь, но не сделал!
— Ты хочешь свести счеты? Я скажу тебе, как свести счеты: будь настолько ***нно успешным, насколько сможешь. Собери свою злость и вложи в свою работу, используй ее. Пусть у тебя будет больше денег, больше власти, больше секса, чем у любого несчастного гетеросексуального мудака, потому что поверь мне — ничто не бесит натуралов больше, чем успешный педик.


Хорошая новость в том, что когда ты достигаешь дна — ниже уже опускаться некуда, так что остаётся только один путь и это путь — наверх.


— Знаешь, ты ужасно влияешь на людей!
— Стараюсь изо всех сил.


— Ты мне нужен…
— Нет, это ты так думаешь, потому что тебя научили так думать: «мы все нуждаемся друг в друге». Дерьмо это все! Ты самый единственный, кто тебе нужен. Ты — единственный, кто у тебя есть.


Смерть очень возбуждает.


— Не хочу я быть святым! Я хочу быть безжалостным бессердечным козлом, который трахает всех, кого захочет, без малейших угрызений совести!
— Извини, но это место уже занято.


— У Майкла есть Бен, у тебя есть Джастин, даже у Эммета есть Джордж! Господи боже, почему у всех, кроме меня, есть кто-то?..
— Причина того, что у тебя нет бойфренда, в том, что ты не хочешь его иметь.
— Не хочу?
— Если бы он был, это бы поставило под сомнение твое прочно укоренившееся мнение о самом себе как о бесполезном мешке дерьма, который никому не нужен. Поэтому ты интересуешься теми парнями, которые, как ты заранее знаешь, тебя отвергнут, а потом стоишь и ноешь, как старшеклассница. Хотя в действительности ты получил именно то, чего и хотел — то есть ничего.


Какой «чудесный» мир! Надо быть психом или эгоистичным куском дерьма, чтобы захотеть родить ребенка в нем.

— Если вы отнесётесь к этим плакатам всерьёз — вас зажарят живьём. Лучший способ отреагировать на это — посмеяться над самим собой. Громче, чем остальные.

— Мама права, ты ни о ком не заботишься кроме себя!

— Ну, если не я, то кто?

— Меня пугает мысль, что я останусь совсем один.
— Такими мы все приходим, такими мы все и уходим.

Чтобы кто-нибудь что-нибудь захотел, надо убедить его, что кто-то хочет эту вещь больше.

— Что ты делаешь?
— Я убиваю тебя добротой. Доказано, что это высокоэффективная техника для достижения своих целей.

— Сколько тебе лет ?
— 20… 19… 18…
— Ты что, ракету запускаешь?
— 17.

— Это только начало, подумай о себе в будущем, сколько тебя ждет прекрасного, чего ты еще можешь достичь, добиться.
— Это из рекламного ролика нижнего белья. Я сам написал эту строчку.
— Оу… Хорошо, значит, я лишь преклоняюсь перед мастером.

— … и вот я задумался…
— Это всегда опасный признак.

— Эта хрень уже закончилась…
— Вот и хорошо. Еще немного, и ты, наверное, сняла бы лифчик и запела бы «Белого Кролика».
— (смеется) О, Господи, я обожаю Airplane! Жить не могу без Грейси Слик… Теперь у нас Бритни Спирс. Скажи, что это мир не катится в дерьмо.
— Этот мир катится в дерьмо.

What about us? We don't have any beeps or wires with little white dots telling us we're alive, so how do we know? I guess we just take each other's word.

А как насчёт нас? У нас нет датчиков и проводов, и белых точек на мониторе, чтобы показать, что мы живы, так откуда мы вообще об этом знаем? Приходится верить друг другу на слово.

*Майкл прикуривает сигару*
— Если это хоть как-то демонстрирует твою технику, то я удивляюсь, почему у тебя всё ещё есть бойфрэнд.

— Работаешь так поздно?
— Одно из преимуществ партнерства: даешь людям что-нибудь сделать, а они это ***ывают, и тебе приходится делать это самому.

— Мы стараемся, чтобы родители Линдси чувствовали себя как дома.
— Вам надо было гробы напрокат взять.

— Кто, ***ь, мог украсть соковыжималку от Филиппа Старка?
— Замученный жаждой вор с хорошим вкусом?

— Ты когда-нибудь ходил на настоящее свидание?
— Ага. Кончилось тем, что я трахнул официанта.

— Помнишь тот уикэнд, когда самолет Джон-Джона разбился?
— Его все время показывали на пляже. Без рубашки. Я даже не знал, дрочить или плакать

— Что это с ним?
— Мы не разговариваем.
— Творческие разногласия?
— На самом деле у нас полное согласие — он считает, что я засранец, а считаю, что он.

Лучше подари ему камасутру и затрахай его досмерти.

— Я просто зря теряю время и деньги.
— Хватит продавать себя. Ты же знаешь, ты не шампунь.

— Ну как вам?

— Ну-у, ты молодец.
— Классная рубашка.
— Ты знаешь, ты великолепен.
— Жутко смотреть.
— Да, ну хоть кто-то честен… 

Стоит ли жить, если боишься рисковать?

— Ты лучше сдай машину на перекраску, прежде чем доедешь до офиса.
— Я не буду её перекрашивать, она мне так нравится.
— Ты с ума сошёл!
— Нет, это они сумашедшие. И вот что я скажу — *** их всех. Пусть хоть неоновую надпись в небе сделают «педик»!

Как же мужчины-геи одержимы молодостью и красотой! Целая субкультура убеждена, что счастьезаключается в отсутствии складок на боках. Как жалко. Как трагично. Как прибыльно..

— Вот назови мне хоть одну вескую причину, почему голубой в здравом уме может захотеть привести ребенка в этот мир.
— Погоди минутку… Стой! Чтобы позлить натуралов!

Давайте жить решением, а не проблемами.

— Я приготовил только на двоих.
— И кто из вас ко мне присоединится?

— И что это за странные голоса я слышу? Ты собираешься стать чревовещателем?
— Это единственный способ услышать то, что хочешь…

И ты обернулся… и улыбнулся… и тогда я понял, почему Дэбби зовет тебя Солнышком.

— Это был твой отец, Брайан! Он заслужил уважение, хотя бы после смерти.
— Чушь собачья. Если ты не заслуживал уважения при жизни, ты не заслуживаешь его и после смерти.

— Уйти в сиянии славы, как Кобейн… Джеймс Дин… Хенрикс… Они все легенды. Они всегда будут молодыми. Они всегда будут прекрасными…
— … и они всегда будут мертвыми!

— Не будь жалким типом. Ты взял на себя обязательство, теперь ты его выполнишь.
— Много ты знаешь об обязательствах.
— Вот потому я их и не имею.

— Ты один?

— Один из этих редких, неожиданных моментов. Вот и прощай… этот момент.

— Это Телониус?
— Это… запеканка из макарон с тунцом?
— Точно!
— Не хочу. Запеканка с тунцом означает, что мы сейчас накуримся, и у нас будет очень глубокомысленная беседа. К несчастью, я только что прикончил мой последний косяк.
— Ну, к счастью… Я принесла один с собой.

— А это что?
— Пакет от бургера…
— Вы ели в моей машине?
— Мы торопились домой! Не хотели останавливаться.
— И потому превратили мою машину в мусорное ведро. Господи. Знаешь, совсем как в тот раз в седьмом классе, когда я тебе одолжил мой новенький десятискоростной велик. Когда ты привёл его обратно, переднее крыло было всмятку, сиденье порвано…
— Меня автобус сбил!..

— Знаешь… Ты здорово напугал меня, Брайан. Я думала – ну вот, в этот раз ты наконец зашел слишком далеко. Продал свою душу за деньги и власть. Я знаю, как много эти вещи для тебя значат. Но каждый раз, когда ты оказываешься на краю пропасти и вот-вот канешь с головой в небытие – ты всегда ухитряешься отступить назад. Почему так?
— Зимние распродажи от Prada?
— Я верю, что это твоя природная доброта. Не смейся… когда я важные вещи говорю.

— Что скажешь, если мы с тобой соберёмся и устроим мозговой штурм?
— Ладно. Наверное, можно попробовать.
— Наконец-то, мальчики, у вас будет что-то общее, кроме меня. Какое облегчение перестать быть для всех центром вселенной.

— Тебя что, папа никогда не учил, как завязывать галстук?
— Нет, он был слишком занят тем, что выгонял меня из дома и пытался избить тебя.
— Ладно, мой тоже меня не учил. Был слишком занят тем, что сожалел о дне, когда я родился

Итак, ты решаешься (кончаешь) или уходишь? Или решаешься (кончаешь), а затем уходишь? Или решаешься (кончаешь) и остаешься?

So are you coming (cummimg) or going? Or coming (cummimg)… and then going? Or coming (cummimg) and then staying?

— Что же случилось с любовью, которая должна была длиться вечно?
— Вечности теперь длятся не так долго как прежде.

Это не ложь, когда тебя заставляют лгать. Если единственная правда, которую они могут принять — это их собственная.

Обвинять планеты в собственной лаже — это лишь повод не брать ответственность на себя.

You are the only one you need, you are the only one you`ve got.

Ты — всё, что тебе нужно, ты — всё, что у тебя есть.

Не женись на ней — тогда она никогда тебя не бросит.

Жертвовать тем, кто ты есть, ради другого или требовать, чтобы кто-то пожертвовал этим ради тебя, — это не любовь.

Основное правило рекламы и вечного проклятья: если ты продал душу дьяволу, авторское право остаётся за ним.

Нет ничего достойного в том, чтобы быть бедным.

Любовь придумали натуралы, чтобы переспать.

Я не верю в любовь, я верю в секс. Это честно и этого вполне достаточно. Ты приходишь и уходишь, получая максимум удовольствия и минимум дерьма. Любовь — это то, что придумали себе натуралы, чтобы переспать и потом, когда это заканчивается, они причиняют боль друг другу, потому что начали все это с вранья. Если тебе это нужно — иди, найди хорошую симпатичную девушку и женись.

— Ужинать будешь?
— Это ужин?
— Это основные элементы здорового питания: соль, насыщенный жир, алкоголь.

— Поганый денёк выдался?
— Как в аду, только дождик.

— У меня все еще эрекция.
— Эрекция? Что это значит?
— Вот что это значит! Я принял таблетку! Восемнадцать часов уже стоит. Что мне делать?
— Ты пробовал подрочить?
— Может лучше холодный душ?
— Может быть напугать его? Бууу!
— Может показать ему то, на что у него опустится сразу?
— Да, покажите ему сиськи!
— Перестань, Брайн.
— Ты хорош, конечно, ты говорил, что два часа. Ну, делать-то мне что?
— Слушай, а попытайся это использовать в понедельник.
— Почему в понедельник?
— Потому что в понедельник поднимается флаг!

— Но у него уже есть бойфренд!
— Да?
— В некотором неопределенном, необщепринятом смысле, да.

— Подумайте: вы на самом деле не хотите, чтобы я пришел, правда? Мне нужно быть под воздействием наркотических препаратов уже только для того, чтобы прийти. Я буду пьян, я буду скучать, не говоря уже о том, что буду выглядеть лучше, чем невеста. Я оскорблю всех лесбиянок, я прерву церемонию танцем на столе, неизбежно перетрахаю всех симпатичных парней: геев, натуралов и неопределившихся. И, наконец, я засну голый, ворча о дешевой выпивке. Вы потеряете достоинство, друзей и последнюю рубашку, расплачиваясь за ущерб. Черт, я вам одолжение делаю, уезжая из города…
— Счастливого пути!

— Я хочу, чтобы у меня были морщины. Я хочу, чтобы у меня были седые волосы. Я хочу, чтобы Гас сделал меня бабушкой. Я хочу стареть вместе с Мелани.
— Хочешь, чтобы меня вырвало прямо здесь? Не хочу я седых волос и морщин. Не хочу быть дедом. И я определённо не хочу стареть вместе с Мелани. Или с кем-то еще.

— Брайан, присмотри за моим сыном.
— Ты что, не видишь, я работаю.
— Но я совершенно не знаю, что с ним делать.
— Запри в камеру хранения и отпраляйся по своим делам…

— А ты знаешь, чем он занимается в твое отсутствие?
— Да.
— И тебя это не беспокоит?
— В его возрасте я трахал все, что шевелится.
— Ты и сейчас это делаешь.

— Моя мать — фригидная сука. Мой отец был запойным пьяницей. Они ненавидели друг друга в браке, и, вероятно, поэтому я сам не желаю или не способен создать длительные, преданные отношения… И то, что я пью, как рыба, употребляю наркотики и имею в большей или меньшей степени беспорядочные половые связи, не особенно помогает. В результате я потерял двух человек, которые значили для меня больше всего в жизни.
— Ну… вот… разве тебе не стало лучше?
— Нет. Но я уверен, что тебе стало.

— У этих людей есть принципы, а когда есть принципы, не нужны оргазмы!
— Принципы появляются, когда оргазмов не бывает.

— Дай мне минуту между раундами, потом можешь приниматься за меня.
— Глава 14 пособия для супер-матери гласит : не бей лежачего засранца, за это у меня отнимут мой нимб.

Брак — это ядерный часовой механизм, обреченный на саморазрушение.

Самая непростительная ложь — это когда говорят: «Я тебе в рот не кончу».

Бог жив, пока мы в него верим.

— Ты трахаешь меня уже три часа…
— Это была твоя идея украсть у Тэда виагру, так что терпи…

Я тебе приснюсь.

Да, я гей, но пока я тебя не трахаю, это не твое собачье дело!

— Почему? Почему я всегда отдаю своё сердце каким-то отбросам?
— Потому что ты ищешь большое чувство на свалке.

Ах, какие времена

Ах, какие были времена!.. Суаре, журфиксы... Люди общались на превосходном французском, итальянском, немецком... Вставляли фразы на латыни... И прекрасно понимали друг друга. Если вы сейчас обратитесь к кому-то "мон шер", то не уверен, что легко отделаетесь.
Хочу взять на себя смелость хоть немного латинских фраз вернуть в наши дни. А там, может быть, придет черед и итальянского, и французского языков, которых я не знаю...
Но это всё - entre nous (между нами).

Пол и имя - суть разное.

В прекрасном имени Мужчина
Сложились мужество и стать,
Уменье думать и мечтать,
Быть вдохновенным без причины.
Уметь любить, уметь дарить.
То уходить, то возвращаться.
Таким непостоянным быть,
Такой опорою казаться.
Оберегай его судьба
От лжи, предательства, обмана,
И благосклонной будь всегда,
Дай жизни полной, без изъяна.
И пусть сплетаются слова,
О том единственном, любимом,
Кого природа назвала
Прекрасным именем - МУЖЧИНА.

Любимым собакам

 

Есть рай на небе для собак, 

Его придумал самый мудрый бог -

Там нет ни блох, ни холода, ни драк,

А есть любовь и звезды у дорог.


Там вечны кость и миска молока

И солнце светит в синей вышине,

Но только лишь хозяина рука

Погладить не сумеет по спине.


Лохматые философы во снах

там видят дом и слышат окрик:"ФУ!"

Но снова просыпаются в цветах

На райском неизменном берегу.


И вновь молчат они и думают, что может,

Через столетья и туманные миры,

Там, на Земле, хозяин смотрит тоже

На звезды, как на белые костры.


И каждый пёс надеется - случайно

Услышит Бог их просьбу и тогда,

Вернется к каждому единственный хозяин

И больше не покинет никогда... 




Лапа моя, лапа, нОса моя, нОса,
я научусь плакать, тихо и безголосо,
я научусь думать, много и без истерик,
гордость запру в трюмы
и научусь верить.
Чуда моя, чуда, рада моя, рада,
хочешь, с тобой буду
весь выходной рядом?
хочешь, прижмись с лаской
мокрым своим носом?
хочешь, про снег сказку?
только живи, пёса…

Прекрасная Такса

 
(руководство для таксовладельцев)

1. Разложите подарок, коробку и упаковочную бумагу на полу.
2. Отберите у таксы скотч.
3. Откройте коробку.
4. Выньте таксу из коробки.
5. Заберите у таксы ножницы.
6. Положите подарок в коробку.
7. Выньте подарок из таксиной пасти.
8. Положите подарок обратно в коробку, предварительно вынув из неё таксу.
9. Заберите, наконец, ножницы и сядьте на них!
10. Удалите таксу из коробки и закройте крышку.
11. Разверните бумагу.
12. Снимите таксу с коробки.
13. Оберните бумагу вокруг коробки.
14. Уберите таксу с коробки и выньте у неё из пасти упаковочную бумагу.
15. Отгоните таксу, которая пытается стащить скотч, и прилепите первый кусочек скотча на подарок.
16. Заберите у таксы коробку.
17. Оттесните таксу от подарка и быстро доклейте оставшийся скотч.
18. Отберите у таксы обслюнявленный бант и приклейте его скотчем, т.к. липкий слой на нём уже безнадёжно разрушен.
19. Быстро схватите упакованный подарок, пока такса его не вскрыла, и уберите подальше.
20. Примите пару таблеток аспирина, сядьте в кресло. Такса уснёт у Вас на коленях.

Кодекс Таксы

1. Если мне это нравится - это моё.
2. Если это у меня в пасти - это моё.
3. Если я могу отобрать это у тебя - это моё.
4. Если когда-то это было у меня - это моё.
5. Если это моё, то оно никогда и ни под каким предлогом не должно быть твоим.
6. Если я что-то грызу - все кусочки мои.
7. Если это выглядит ну прямо как моё - это моё.
8. Если я увидела это первой - это моё.
9. Если ты играешь с чем-то и кладешь - это автоматически становится моим.

Прекрасная собака Гортензия

. 

1.

Прекрасная собака Гортензия была титулованной особой, не говоря уже о том, что она была таксой.

Чего стоило одно только ее прекрасное имя, произносить которое требовалось с медлительным достоинством и, что важно, без малейшего намека на московское «аканье».

— Прекрасная собака Гортензия! — именно так английский дворецкий сообщает своему титулованному хозяину о посещении его резиденции важной персоной.

— Прекрасная собака Гортензия! Извольте-с пройти трапезничать! — именно так говорила обычно Мама, когда ставила в уголке кухни миску с гречневой кашей. Стоит отметить, что предложение отведать сосиски звучало не менее торжественно.

Конечно же, прекрасная собака Гортензия не сразу откликалась на приглашение. Это пусть другие несутся, как ненормальные, из дальнего угла квартиры, высунув язык и, прости Господи, задрав хвост, едва только заслышат стук металлической миски о кафельный пол. Прекрасная собака Гортензия появлялась на кухне достойно, медленно проходила мимо миски, присаживалась немножко в стороне от нее, как бы невзначай, бочком. «Ой, что это здесь такое у нас появилось?!» — как бы удивленно спрашивала она у Мамы, невинно улыбаясь.

— Гречка-с, — отвечала Мама, — ешь давай, пока совсем не остыла.

Прекрасная собака Гортензия значительно больше любила, когда Мама отвечала «Сосиска-с», или «Печенка-с» или, на крайний случай, «Творожок-с», но фигура, фигура… Фигура требовала серьезных усилий для ее поддержания и, как любая девушка, понимающая, что красота требует серьезных гастрономических жертв, прекрасная собака Гортензия покорно ела гречку, утешаясь лишь тем, что чуть позже, ночью, она съест давно припрятанную под комодом куриную ножку. Ножка была припрятана с умом: не слишком близко (чтобы Мама случайно не дотянулась до нее веником), но и не слишком далеко под комодом: потому что задняя часть фигуры прекрасной собаки Гортензии под комод не пролезала.

Но вернемся же к имени. Кроме вышеупомянутого единственно правильного произношения это достойное имя не терпело также никаких уменьшительно-ласкательных сокращений. Тот, кто имел неосторожность исковеркать его до Горти, Грети или Тези, неминуемо награждался испепеляюще-оскорбленным взглядом прекрасной собаки Гортензии. Этот взгляд не испепелял только Маму, которая при виде его часто насмешливо говорила: «О, да! Жюстин или оскорбленная дородетель!» Прекрасная собака Гортензия не вполне понимала, кем была эта Жюстин, но сразу представляла, как некто недостойный кричит ей: «Ко мне, Жустя!» Эта мысль приводила Гортензию в негодование, и она гордо удалялась, переполненная сочувствием и желанием познакомиться с этой своей подругой по несчастью.

Единственные сокращения, которые допускались для оклика прекрасной собаки Гортензии это «Прекрасная собака», «Собака Гортензия» или «Прекрасная Гортензия», никак не короче. Хотя нет, не станем обманывать — в редчайших случаях допускалось еще одно. Прекрасная Гортензия не любила этого именования, но именно на него приходилось откликаться в обязательном порядке и с максимальной скоростью. Это происходило, когда в полной тишине, как гром среди ясного неба, на всю квартиру вдруг раздавался грозный вопрошающий Мамин глас:

— Гортензия!? Ну-ка иди сюда! Это что такое!?

Прекрасная Гортензия знала, что в руках у Мамы в этот момент наверняка находится тапок, и, тут уж к Антон Палычу не ходи: если тапок появился на сцене, то рано или поздно он должен обязательно выстре… ну, то есть, однажды Мама все-таки решит им воспользоваться, и тогда — позор, насмешки и всеобщее порицание. Уж лучше смерть.

Во избежание вышеописанных неприятностей на такой зов прекрасная собака Гортензия прибегала практически мгновенно. Она быстро-быстро обегала грозную Маму, которая требовала сатисфакции тапком, быстренько принюхивалась, бормотала себе под нос что-то вроде: «Что это, что это, лужа это, как будто сама не видишь, опять задаешь дурацкие вопросы», — и, не останавливаясь, с непривычной (если не сказать «неприличной») для себя скоростью трусила на свое место — поскорее закопаться в подушки.

— Да-а-а-а?! — издевательски спрашивала Мама, наклонившись над кучей подушек, из-под которых раздавалось царственное сопение (а, если приглядеться, можно было заметить, что одна из подушек — вовсе не подушка, а та самая, не пролезающая под комод, задняя часть прекрасной фигуры). — Лу-у-у-жа? Неужели! Интересно, и откуда она там взялась?!

«А я должна знать?! — раздавался ворчливый ответ куда-то в стену, и задняя часть прекрасной фигуры с удивительной юркостью исчезала под подушками, а вместо нее появлялся блестящий глаз, недоверчиво косивший на тапок. — Я расследование не проводила».

Такие эпизоды из своей жизни прекрасная Гортензия предпочитала не вспоминать. Оно и понятно: кому понравится, когда твое во всех смыслах достойное и многосложное имя сокращают до панибратского «Гортензия», да еще произносят его таким тоном. А потом еще этот оскорбительный допрос… Даже в глазах помутнело… Извольте подать нашатыря!

2.

Прекрасная собака Гортензия жила в большой и людной квартире. Кроме Мамы, здесь еще жили: Папа, Сынвовка, Полчасик — друг семьи, и Гости. Гости в доме жили непостоянно, но очень часто. Друг семьи Полчасик заглядывал «на полчасика и всегда оставался ночевать.

Прекрасная собака Гортензия любила Полчасика. За что — она и сама не могла объяснить. Полчасик говорил басом, и имел огромный мягкий живот, на котором можно было устроиться поспать практически также приятно, как на Мамином махровом халате. Только за спанье на халате можно было совершенно нецарственно огрести от Мамы, а на животе Полчасика дозволялось безнаказанно спать в любое время, кроме, конечно, тех «полчасиков», когда Полчасик сам на нем спал. Полчасик был совершенно круглым, лысым и очень добродушным. После работы он часто заглядывал на полчасика, чтобы поиграть с Папой в приставку.

Сынвовка появился в доме уже после того, как прекрасная собака Гортензия прожила здесь несколько счастливых лет. Его, тогда еще в виде свертка, откуда-то принесла Мама. По мнению прекрасной Гортензии, Мама, вообще-то, была неглупой и хозяйственной женщиной и никогда раньше не приносила в дом ерунды. Но в тот раз, Мама, по-видимому, устала или болела, потому что она где-то нашла и притащила домой вовсе не пахнущий сосисками пакет, и даже не новые туфли с ароматом лакированной кожи, а именно Сынвовку. Конечно, она очень быстро поняла, что лучше бы это были туфли, но вернуть его обратно было уже невозможно. Прекрасная собака Гортензия несколько дней искала чек от Сынвовки, и ради этого даже сумела пробраться в гардеробный шкаф, который стоял в прихожей, и разворошить там все бережно хранимые Мамой мешки, пакеты и пакетики — ну вдруг чек завалялся там? Но Мама всегда выбрасывает чеки. И вот теперь эта ее безалаберность обернулась тем, что Сынвовку пришлось оставить жить в квартире.

Сейчас Сынвовке было уже четыре года, и, по мнению прекрасной собаки Гортензии, — это был хулиган, каких свет не видывал.

…Не вполне понятно, чем руководствовался Полчасик, когда принес в подарок четырехлетнему Сынвовке круглую мохнатую корову, размером с небольшой мяч.

В теории заговора обязательно должен существовать специальный раздел о том, как производители батареек и аккумуляторов заключили страшный контракт с Самым Главным по детским игрушкам, после чего большинство игрушек и других детских товаров стало производиться на батарейках. Плюшевые медведи, вельветовые улитки, плассмассовые телефоны, пистолеты и рации, не говоря уже о роботах, машинах и паравозах — все это непременно пищит, сигналит, светится, и производит попытки самостоятельно передвигаться. Нечаянно сесть на безобидную пушистую собачку может обернуться инфарктом, когда она неожиданно начинает пискляво вопить: «Слушай! Давай покушаем! За маму, за папу, за бабушку, за дедушку»… Не менее прекрасна и плассмассовая ложка с севшими батарейками, докладывающая голосом обкуренной мыши: «Потому что без е-е-е-е-ды-ы-ы-ы, ни ту-у-у-ды и ни-и-и-и сю-дыыы»… Продираясь по детской комнате, которая стараниями усердных бабушек давно превратилась в хранилище стратегического запаса игрушек, любой взрослый чувствует себя на минном поле, без права на ошибку, с риском остаться заикой — потому что никогда не знаешь, какой из горшков сейчас решит с тобой поздороваться и какая из говорящих азбук предложит найти букву «Ё».

…В силу всего вышеописанного неудивительно, что после дежурного «спасибо», которое прозвучало после папиного дежурного «чего надо сказать?», Сынвовка задал вопрос, который поверг Полчасика в короткий ступор, а Папу в продолжительный хохот:

— А где пульт?

Узнав, что пульта нет, Сынвовка еще некоторое время вертел корову в руках в поисках кнопки или отсека для батареек. Не найдя ни того, ни другого, он сделал вывод, что ему подарили мяч. Эту версию поддержала и Мама, быстро сообразив, что играть дома в футбол значительно безопаснее мохнатой коровой, чем настоящим футбольным мячом.

Озарение настигло прекрасную собаку Гортензию в тот же вечер, когда, зайдя в гостиную, она вдруг увидела круглое мохнатое существо с глазами, исполненными страдания, нещадно пинаемое Сынвовкой. Нескольких мгновений оказалось достаточно, чтобы в мохнатой корове, покорно ударяющейся об потолок, Гортензия узнала Жюстин.

Началась охота. Гортензия выслеживала корову везде, где только можно, и тащила к себе — зарывать в подушки. Сынвовка скандалил и искал свой мяч — тот единственный, которым разрешали играть дома. Мама откапывала Жюстин из-под подушек, возвращала ее законному владельцу, а позже, улучив момент, Гортензия снова предпринимала попытку похищения. Так продолжалось до тех пор, пока прекрасная собака Гортензия не решилась на отчаянный шаг. Ночью она выкрала корову и обмусолила ее до такой степени, что только маньяк смог бы признать в ней футбольный мяч. Для верности прекрасная Гортензия оторвала у нее хвост и, через образовавшееся отверстие вытащила часть ваты, которой та была набита.

В таком состоянии корову и обнаружили утром. Вату и хвост выбросили, корова Жюстин навеки переместилась в уголок прекрасной собаки Гортензии, а та, в свою очередь, обрела подругу. Молчаливую всепонимающую подругу с глазами, исполненными страдания.




Страшнее Таксы Зверя Нет !!!

Часть 1 :)  Идём, проходим ночную палатку. Навтречу – мужичок приличного вида, но пьяненький, со здоровым таким явно породистым котом на шлейке – видать, жена трезвеваться выгнала. Васяция моя - к коту, кот - шипеть, и на хозяина полез. Васька испугалась, и в кусты.
Часть 2 :) Возвращаемся. Проходим ночную палатку. Оттуда - рассказ: "Иду сейчас, а из помойки крыса огромная как выскочит, как на кота моего набросится!!! А тот, дурак, на руки полез, исцарапал меня всего. Говорил жене - дура, надо было нормальную кошку заводить, а не этого урода - совсем блаародный, крысы испугался!" :))) Граждане, я просто плакал весь...
 
А сегодня вечером мы напали ра ризеншнауцера, громадного, черного, лохматого зверя. Просто хотели его съесть, разгрзыть, растерзать... Зверь не выдержал такого напора и убежал.